КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ И ФОРМИРОВАНИЕ СРЕДНЕВЕКОВОГО ХОРВАТСКОГО ГОСУДАРСТВА: АНАЛИЗ КОНЦЕПЦИИ И. Н. СМИРНОВА В ГЕОПОЛИТИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ «РИМ-КОНСТАНТИНОПОЛЬ»
КАТОЛИЦЬКА ЦЕРКВА І ФОРМУВАННЯ СЕРЕДНЬОВІЧНОЇ ХОРВАТСЬКОЇ ДЕРЖАВИ: АНАЛІЗ КОНЦЕПЦІЇ І.Н.СМІРНОВА В ГЕОПОЛІТИЧНОМУ ВИМІРІ «РИМ-КОНСТАНТИНОПОЛЬ»
CATHOLIC CHURCH AND FORMATION OF THE MEDIEVAL CROATIAN STATE: ANALYSIS OF I.N. SMIRNOV’S CONCEPT IN THE GEOPOLITICAL MEASUREMENT «ROME-KONSTANTINOPOL»
Автор – Мельник Виктор Мирославович – главный редактор научного журнала «Анналы юридической истории», ученый секретарь Международного центра гражданской политологии при Киевском национальном университете имени Тараса Шевченко, член Украинской ассоциации внешней политики, член Национального союза журналистов Украины. Исследует политическую антропологию, юридическую историю и международно-правовой статус Ватикана. E-mail: melnyk_science@mail.ru.
Стаття опублікована у збірнику АННАЛИ ЮРИДИЧНОЇ ІСТОРІЇ Том 1. Номер 1, січень-березень 2017 ВИПУСК «ІСТОРІЯ ТА ГЕОГРАФІЯ СЕРЕДНЬОВІЧНОГО ПРАВА»
Государствообразующая роль Католической Церкви. Изучение роли Католической Церкви в становлении любого государства требует особого подхода. Когда мы говорим о других религиозных и религиозно-философских системах, то видим, прежде всего, фактор духовного воздействия, который в течение исторического процесса обеспечивал соответствующий уровень духовного сознания. Когда мы обращаем наши взоры на взаимодействие Римо-Католической Церкви с локальными институтами государственной власти, то нам открывается многоаспектное и многогранное явление, которое упрощенно может быть охарактеризовано как наслоение рационального на иррациональное – формализованного на естественное. Исходя из этого утверждения, позволим себе определить Католическую Церковь как институт, основанный на сочетании духовного и юридического. Схожее определение Католической Церкви в украинской литературе было дано ещё украинским юристом, историком Матвеем Стаховым (1895-1978) в обширной монографии «Христова Церковь в Украине» [26]. Норма Божественного Закона Католической Церкви служит источником права позитивного. Не зря религиоведами принято считать Католическую Церковь одной из наиболее институционализированных и формализованных (юридически) институтов мира.
Юридизация духовного института абсолютно не означает её отход от Бога. Напротив, восприятие закона земного как местного отображения Закона Божественного предоставляет Церкви поле для деятельности как в дипломатическом, так и в евангелизационном контекстах [26]. Кроме того, именно попытки осмыслить разновекторные политико-юридические практики различных частей мира способствуют налаживанию экуменического диалога, значение которого стало нарастать после решений Второго Ватиканского Собора (1962-1965).
Известный религиовед, преподаватель Киевской духовной семинарии, автор книги «Религиоведение» В. М. Чернышев подчеркивает:
«Организация Католической Церкви отличается строгой централизацией. Если в Православии Вселенский Константинопольский Патриарх в семье других Патриархов является первым среди равных, то в католическом мире Папа Римский – юридически закрепленный глава этой Церкви, и именно он определяет доктрины по вопросам веры, морали, структурной организации. Его власть выше Соборного Разума Церкви. Когда Папа говорит с кафедры, Его слово является истиной в последней инстанции, уже не предмет обсуждения и полемики, а руководство к действию» [28, с. 218].
Мы же подчеркнем, что окончательное признание за Папой Римским исключительного права на определение доктрины в делах веры, морали и административного управления Церковью произошло в 1870 году согласно решению I Ватиканского Собора, и было подтверждено «Сводом канонического права» (1917 год) во времена Папы Бенедикта XV. В. М. Чернышев цитирует последний документ: «Римский Первосвященник, преемник в примате блаженного Петра, не только имеет первенство чести, но и высшую и полную власть юрисдикции над всей Церковью, как в вопросах, касающихся веры и морали, так и в тех, которые касаются дисциплины и управления Церкви, разветвленной по всему миру» [28, c. 220].
Церковь – это совокупность всех верующих людей, которые руководствуются верой в Иисуса Христа, признанием и соблюдением Закона Божьего, верой в Семь Церковных Таинств и священническую опеку. Церковь состоит из Божественной и человеческой сторон. Упоминавшийся нами В. М. Чернышев пишет по этому поводу: «Церковь в этом смысле является одновременно и равно Божественным и человеческим обществом в двух планах бытия» [28, c. 185]. Именно централизация и юридизация, на наш взгляд, отличают Церковь от религиозно-философского течения. Церковь и религиозное мировоззрение – далеко не тождественные вещи. Религиозное мировоззрение может развиваться и детерминировать человека вне Церкви. Однако оно лишает человека сакрального ощущения вселенского единства. По сути, религиозное мировоззрение обычно воплощается в религиозно-философских направлениях или в этнических религиях, которые лишают индивида антропологической сверхсоциальной целостности. Церковь, в свою очередь, выступает инструментом создания такой сверхсоциальной идентичности и выполняет дисциплинирующие, нормотворческие в сфере морали и закона функции. Церковь трансформируется в социальной психологии в авторитет-институт [9]. С этого момента, когда Церковь начинает больше влиять на сознание, мысли, поступки людей (относительно государства – граждан), следует говорить о необходимости государственного влияния на Церковь для совместной выработки положительной юриспруденции. Особо подчеркнем, что, на наш взгляд, постоянное взаимодействие Церкви и государства – явление нужное и положительное, учитывая хотя бы социально-психологические и историко-психологические исследования последнего времени [15; 19; 20]. Человеческое сознание по своей природе является сознанием априори зависимым. И пусть лучше оно будет зависимым от Высшего Божественного Закона, чем от светско-государственного принципа «что не запрещено – то разрешено».
Историческая роль Католической Церкви может быть признана неоднозначной с точки зрения светского восприятия исторического процесса. Однако ее роль в морализации целых обществ, евангелизации народов, толковании и решении вопросов закона чрезвычайно высока. Католическая Церковь показала путь народам Западной и Центральной Европы. Путь, на который они стали и проходя который построили собственные государства. Католическая Церковь в течение двух тысячелетий выполняла почетную роль государственного попечителя и законодателя Европы. Вне влияния Католической Церкви не существовало бы ни Священной Римской империи, ни рецепции римского права, ни концепции университетов.
Католическая Церковь распространяла, по определению И. М. Смирнова, «римско-германское право» и контролировала процессы государственного строительства как через исключительное право на толкование Божественного Закона, так и через разветвленный инструментарий дипломатической службы.
Католическая Церковь стала первой наднациональной организацией Европы с широкими надгосударственными полномочиями, функциями контроля и вынесения судебных решений. Выступая центральным арбитром в системе международных отношений средневековой Европы, Католическая Церковь дала толчок для формирования норм международного права в том виде, в котором мы их видим сейчас.
Исследование исторической роли католицизма в становлении современного славянства как цивилизационной и этноисторической целостности требует того, что юристы называют «системным подходом». В рамках этого подхода мы должны проанализировать как положительные, так и отрицательные последствия институционального воцерковления в истории каждой конкретной славянской страны. Например, историко-правовой анализ хорватского государственного примера, являющийся нашей непосредственной задачей, оказывается невозможным вне изучения борьбы Византийской империи и Святого Престола за власть над территорией этого славянского королевства.
Борьба между Константинополем и Римом является определяющим фактором средневековой истории Хорватии и всех земель над Адриатическим морем.
Древнеримский философ Цицерон переводил понятие «religio» как «собрание» [28, c. 14]. В свою очередь римский оратор Лактанций указывал на происхождение термина «религия» от латинского глагола «religare» («связывать», «объединять»). Именно Лактанций писал, что «религия – это союз благочестия человека с Богом». Это определение в качестве рабочей основы перенял и В. М. Чернышев, за что мы должны быть ему благодарны. Восприятие религии как прежде всего благочестия человеческого в союзе с Божественным позволяет ученым-гуманитариям внутренне (то есть теоретико-методологически) разграничить религию как двуединую в своей основе целостность: 1) союз с Богом; 2) институт. Это означает, что, рассматривая историческую роль, дипломатическое влияние, юридическое значение каждой конкретной религии на каждую конкретную страну, мы не должны говорить о положительных или отрицательных последствиях союза с Богом в её истории. Эти последствия и эти качестваопределяются содержанием и характером индивидуальной веры. Нас интересует именно институциональная основа Церкви и ее антропологическое измерение. Поэтому, когда мы говорим о глобальной или локальной политике такой религиозной институции как Католическая Церковь (или как Константинопольский Патриархат), то не стоит забывать определение, данное В. М. Чернышевым и приведенное нами выше: «Церковь является одновременно и равно Божественным и человеческим обществом в двух планах бытия» [28, c. 185]. Исходя из этого утверждения, можно исследовать церковную историю и церковное право в трех философских измерениях: 1) Божественном; 2) институциональном; 3) антропологическом.
Проспект хорватской истории через призму католического влияния. Проспект хорватской истории в обозначенном контексте выглядит следующим образом:
а) Историческая роль Католической Церкви характеризовалась отрывом провинций Иллирик и Далмация от Византии и интеграцией сначала княжества (819-925), а затем и королевства (925-1102) в состав Западного мира. Католицизм длительное время оттеснял православие с территории Хорватии. Эта борьба характеризовалась тактическими победами то с одной, то с другой стороны. Например, мы можем говорить о длительной неопределенности по делу патриаршего подчинения иллирийского и далматинского клира в течение всего IX века [11; 14; 27]. До 860-х годов вопрос о разграничении канонической юрисдикции между Римским Патриархатом и Константинопольским Патриархатом (создан в 451 году) не играл никакой роли в политическом диалоге между Востоком и Западом. Византийские императоры, в том числе и кодификатор законодательства Юстиниан I (527-565), видели в римском подчинении западных территорий плацдарм к дальнейшей инкорпорации Италии и Франкии [3; 10]. Именно поэтому
Святой Престол получил полную свободу действий на территории современной Хорватии после Ахенского мира (с 807 года Ахен был официальной столицей Франкского государства) между Византией и Империей Карла Великого (810 год) [10; 23]. Во времена князя Трпимира (правил примерно между 845 и 864 годами) впервые была оформлена на программном уровне потребность в геополитической ориентации исключительно на Запад [23].
Очевидно, что создание сильной прозападной партии представителями администрации и латинской иерархии привело к нарастанию внутреннего сопротивления. В 877 году князем стал Здислав, который отменил вассальную зависимость от Германии и объявил себя зависимым от власти Византийского императора. При этом на территории Хорватского княжества Здислав провозгласил юрисдикцию Константинопольского Патриархата. Уже в 879 году Здислав умер. Ослабление восточных союзников и нарастание политической силы Римского Патриархата обусловили провозглашение князем Бранимиром (879-892) решений Здислава недействительными. Хорватское княжество объявило себя вассально зависимым от Святого Престола.
Князь Бранимир выступил инициатором (или только дал санкцию) создания Нинского епископства. Очевидно, что это было одной из предпосылок возвращения Хорватии под руку Папы Римского. Нинское епископство подчинялось уже исключительно Римскому Патриархату, но обладало собственной «изюминкой» – славяноязычной литургией. Её институциональное становление в Хорватском княжестве, на наш взгляд, сыграло огромную роль в истории литургии на Балканах вообще. Кроме того, проблема славяноязычной литургии выступает для нас фактором демонстрации позиционного («точечного») отношения Пап к славянскому вопросу. Отдельные Папы относились толерантно или положительно, а некоторые наоборот. В любом случае наличие такой изюминки в руках Нинского епископства сыграло на руку Томиславу Великому в процессе переговоров с Римом о превращении его княжества в королевство. Осуществление последнего в 925 году стоило Хорватии потери Нинского епископства в результате двух церковных соборов в Сплите (925 и 928 годов). В дальнейшем запрет славянского богослужения происходил также на Сплитских соборах 1058-1059 и 1075-1076 годов. В 1058 году Нинское епископство восстановили, но оно уже формировалось заново и с латинизированным клиром в качестве составной части единого хорватского Сплитского архиепископства. Таким образом, Томислав Великий (914-940) потерял относительную церковную самостоятельность, но он добился включения Хорватии в орбиту Западной цивилизации. Хотя Томислава со стороны Константинополя и было признано королем Хорватии и проконсулом Далмации, но в дальнейшем между хорватами и византийцами нарастала только конфронтация. Впрочем, справедливости ради следует подчеркнуть: в 1025-1027 годах именно Томислав Великий спас Византийскую империю от завоевания со стороны болгар под руководством царя Симеона Болгарского (893-927). Василевсом в Константинополе на тот момент был Роман I Лакапин (920-944), а Папой Римским Иоанн Х (914-928). Роман I Лакапин обратился к Томиславу с предложением признать его королевский суверенитет над Хорватией в обмен на помощь против болгар. Последние вынашивали планы создания Славянско-Византийской империи с центром в Константинополе, оккупировали значительную часть Балкан и разгромили Сербию. На очереди была Хорватия и военная победа, которую получили войска Томислава над мощной болгарской армией Симеона 27 мая 927 года, обусловила начало конца имперских идей для Болгарии [10; 23].
Примерно в 968-993 годах хорватским королем был Крешимир ІІ Старший, который геополитически пошел на развитие программы князя Трпимира (845-864) и короля Томислава Великого (914-940). Крешимир II Старший ориентировался на Папу Римского и, заручившись поддержкой его легатов, присоединил Боснию, а в 986 году захватил Далмацию [23]. Византийская империя, несмотря на окончательный отрыв от нее Крешимира II Старшего, предоставила Венецианской республике право отвоевать Далмацию у хорватов с возможностью устанавлиать там гражданскую администрацию. Венецианский дож Петр II Орсеоло в 991-996 году захватил Далмацию и был признан со стороны Константинополя ее губернатором – дуксом [14]. Далмация стала центром борьбы между Венецией и Хорватией на долгие годы.
В 1050-1073 годах Хорватией правил король Крешимир IV Петр, в 1058-1059 годах занимавшийся организацией очередного Сплитского церковного собора. В значительной степени на церковных соборах в Сплите обсуждались и вопросы светского внутриполитического характера. В 1076 году именно на Сплитском церковном соборе королем был избран один из бывших воевод Крешимира Петра – Дмитрий Свинимир (1076-1089). В значительной степени Сплитское архиепископство занималось также и избранием его преемника, последнего короля Хорватия Стефана II (1089-1090).
Сплитские церковные соборы мы можем охарактеризовать как одновременно внутриполитический фактор развития Хорватского королевства и внешнеполитическую инвазию Святого Престола. Последний активно влиял на решение соборов, предоставляя специальные полномочия своим послам – легатам, которые не только контролировали и формулировали сплитские решения, но и председательствовали на соборных мероприятиях.
Уже во времена Дмитрия Свинимира (1076-1089) мы можем говорить об абсолютном и бесповоротном переходе всех церковных институтов Хорватии под управление Рима. Это была эпоха достижения Римским Престолом наивысшего пика централизаторской идеологии – время Папы Римского Григория VII Гильдебранда (1073-1085).
Итак, историческое значение Римо-Католической Церкви для хорватов является прежде всего геополитическим по своему содержанию. Хорватия выступала ареной борьбы между католиками и православными, что знаменовало собой самое страшное в истории христианства явление – внутренние раздоры. Подчеркнем также, что изучение исторического значения католицизма в становлении хорватской средневековой государственности невозможно без изучения аналогичного значения православия и всего комплекса византийской культуры.
б) Дипломатическое влияние Католической Церкви на Хорватию в княжеские времена определялось потребностью уменьшить сопротивление местных князьков (жупанов) центральной власти для ускорения процесса евангелизации через централизацию. Кроме того, следует предположить, что легаты Папы Римского вели активные переговоры с византийскими императорами по поводу признания Константинополем перехода провинций Иллирик и Далмация в юрисдикцию Святого Престола [3; 10; 23]. В этих потребностях и этих переговорах выкристаллизовывались и дипломатическая служба Римского Патриархата, и церковное право с обеих сторон, идеи иерархичности, подчинения, подотчетности, что обосновывались теологическими положениями о Божественной гармонии и разумном порядке [22]. Исходя из теории исторической антропологии, отметим, что в процессе воздействия субъекта на объект изменения претерпевает не только объект, но и субъект [19]. Так, в процессе каждого локального дипломатического вмешательства менялись не только векторы развития Хорватии, но и методы деятельности папства.
Хорватский локальный пример для нас интересен его политико-географическим детерминизмом. С одной стороны, Рим как олицетворение Италии. С другой стороны, Константинополь на границе Европы и Азии как сила евразийская (по масштабам, по силе культуры, по глубине мышления). Посередине – Балканы.
Большая часть Балканского полуострова находилась под администрацией Византии. Весь полуостров принадлежал Византийской империи номинально. Абсолютное большинство балканских народов подчинялись Константинополю (или Болгарии – в зависимости от времени) в контексте церковной юрисдикции. По сути, по состоянию на середину Х века Хорватское королевство выступало на Балканах единственной католической силой. На наш взгляд, этот момент имеет большое значение в целой этнополитической истории славянства [3; 19].
Хорватия стала вассально зависимым от немцев княжеством в 819 году. Именно тогда князь Борна силой оружия раздавил самостоятельное движение славян под руководством Людевита Паннонского. Мы не владеем документально подтвержденными данными о контактах между хорватами и Святым Престолом в этот период. Очевидно, что такие контакты были активизированы в процессе усиления Католической Церкви. Однако в эту же эпоху Святой Престол позиционировал себя в качестве протектора Италии – бывшего сердца Римской империи. Именно этим, на наш взгляд, объясняется вмешательство Рима в первый известный истории конфликт между Хорватией и Венецианской республикой (840-842 годы).
840 год – первая дата в дипломатической истории Хорватского государства. Хотя связана она с курьезной проблемой пиратства на Адриатическом море, но дает много информации по поводу расстановки геополитических сил на Апеннинах и Балканах. Именно тогда к хорватскому князю Моиславу обратились послы Венеции, стремящиеся обеспечить себе возможность свободной торговли. Препятствовали им в этом хорватские и боснийские пираты, терроризировавшие все торговые грузы на Адриатике. Переговоры продолжались два года и только вмешательство Святого Престола, который направил к Моиславу своих легатов, позволило примирить обе стороны. Моислав признал, что пиратство на Адриатическом море находится под его контролем и обязался запретить разбойникам нападения на венецианцев в обмен на выплату Венецианской республикой ежегодной дани Хорватскому князю. На этих условиях в 842 году был заключен договор, растянувший выплату венецианцами дани хорватам на 149 лет (842-991) [14; 23].
Важную роль папские легаты как высший институт тогдашней дипломатии играли во время коронации Томислава Великого в 925 году. Фактически переговоры между Римом и Хорватией продолжались с самого вступления Томислава на княжеский престол (914 год). Именно папские легаты организовывали Сплитские церковные соборы (годы: 925, 928, 1058-1059, 1075-1076) и председательствовали на них. Напомним, что в то время, судьба каждого новоизбранного монарха во многом зависела от признания его со стороны Папы Римского. Если признание не осуществлялось, то это означало, что государство может быть непризнанным и со стороны других монархий. С другой стороны, Святой Престол вел себя достаточно осторожно в хорватском вопросе, поскольку не желал своими резкими действиями спровоцировать внезапный переход хорватских правителей под протекторат византийского императора [23].
Дипломатическое влияние всегда содержит геополитическую основу и имеет целью достижение юридических договоренностей. Опыт изучения хорватской средневековой истории доказывает, что
уже на момент существования Хорватского княжества (819-925 годы) Святой Престол обладал тем, что мы сегодня называем «международной правосубъектностью». Высшая иерархия Католической Церкви пользовалась особым «международно-правовым статусом», использовала нижний клир как своих «агентов влияния», лоббируя через местные церковные соборы принятие необходимых для них решений.
Так, например, в 928 году было ликвидировано Нинское епископство, что многими воспринималось как уступка Томислава Великого Папе Иоанну Х (860-928) в обмен на королевский титул. Можно критиковать эту уступку с позиций цивилизационного выбора Хорватии, с позиций дальнейшей латинизации хорватского клира и хорватского дворянства. Впрочем, повышение титула хорватского монарха сразу увеличивало политическое значение Хорватского государства на карте Европы.
Коронацией Томислава Великого Папа Иоанн Х юридически нивелировал формальную зависимость Хорватии от Константинополя. Этой коронацией Святой Престол окончательно оторвал хорватов от Византийской империи. Принятие Томиславом Великим титула «король» от Папы Римского заставило всех других европейских властителей смотреть на Хорватию как на самостоятельное государственное образование.
Вхождение Хорватии в семью европейских католических государств состоялось именно в 925 году. Подчеркнем, что это вхождение не было бы возможным без наличия у Святого Престола того комплекса международно-правовых полномочий, который давал ему право на принятие «наднациональных решений» [10; 21; 22; 23].
Можно предположить, что благодаря лоббированию Папы Римского Григория VII Гильдебранда (1073-1085), на Сплитском церковном соборе 1076 года королем Хорватии был избран преданный ему лично воевода Дмитрий Свинимир (Звонимир, правил в течение 1076-1089 годов). Период правления Дмитрия Свинимира стал периодом наибольшего взаимодействия Святого Престола и Хорватии. В плане историко-дипломатическом он также имеет наибольше исследовательских перспектив.
Дипломатическое воздействие Святого Престола на Хорватию было продиктовано его особым международно-правовым статусом. Не меньшее значение имело и использование католического клира, священства как инструмента дипломатии. Святой Престол рассматривал Хорватию в качестве европейского щита на Балканах. Очевидно, что переориентация князя Здислава (877-879) на Константинополь и на православие заставила Рим пересмотреть свое отношение к славянскому вопросу и относиться к нему более положительно во времена князей Бранимира (879-892), Мутимира (892-914), Томислава Великого (914-940). В годы правления короля Крешимира ІІІ (1018-1035) именно католический клир и папские легаты выступали посредниками между Хорватским и Венгерским королевствами. В 1025-1027 годах Крешимир ІІІ вступил в военный союз с венграми против немцев. Хотя этот союз и не привел к вооруженному противостоянию Хорватии и Священной Римской империи, но в награду Крешимир ІІІ получил от мадьяр часть славянской территории (Славонию). Это выглядело значительной поддержкой для хорватов на фоне постоянных войн с Венецианской республикой за Далмацию, на фоне трагической потери городов Далмации (в том числе Зары, Сплита, Дубровника) в пользу венецианского дожа Петра II Орсеоло в 996 году (во времена довольно неудачного правления короля Држислава – преемника Крешимира ІІ Старшего) [14; 23].
Союз дожа Петра II Орсеоло с Византийской империей, оккупация им Далмации на правах «византийской тэрры» (с разрешения василевса) однозначно не былидружественным актом по отношению к Папе Римскому.
Святой Престол видел в поддержке Хорватского королевства и новообразования под названием Мадьярия возможность ослабить Венецианскую республику (союзника Византийской империи), остановить её продвижение в сторону современной Словении и Италии.
Вот почему Рим всячески поддерживал союзные отношения между хорватами и венграми. Обе народности отличались воинственностью. Обе народности могли в перспективе уничтожить Венецию и подчинить ее де-факто Святому Престолу. Вокруг решения этой проблемы были сосредоточены все дипломатические потуги и маневры Папы Римского во времена правления Крешимира ІІІ (1018-1035), Стефана І Хорватского (1035-1050), Крешимира IV Петра (1050-1073).
Еще при жизни Дмитрия Свинимира (Звонимира) Венеция получила от Константинополя право присоединить Хорватию не как византийскую, а как свою собственную провинцию (1084). Детективная история с убийством короля Дмитрия Свинимира (в 1089 году) и слишком короткое правление Стефана ІІ (1089-1090) ослабили политическую элиту Хорватии.Началась междоусобица. Стремительное падение Хорватского королевства заставило Святой Престол принять меры для недопущения венецианской оккупации. Рим видел больше геополитической выгоды в аннексии Хорватии мадьярами. В 1091 году войска венгерского короля Ладислава захватили часть северной Хорватии с Загребом включительно, где Ладислав создал Загребское епископство (конечно же, на основе санкции Рима). Это было «пробное вторжение». Хорваты продолжали бороться друг с другом, что увеличивало возможность венецианского удара. Именно поэтому в 1102 году Святой Престол закрыл глаза на оккупацию венграми всей территории Хорватского королевства. Венгрия вышла на берег Адриатического моря, активно угрожая Венецианской республике. Формально дело было согласовано как коронация венгерского монарха Коломана королем Хорватии. Де-юре Хорватия оставалась отдельным государством, но де-факто она вошла в состав Венгрии со всеми негативными последствиями. Хорватия как образование политическое прекратила свое существование. Одной из причин её гибели стала именно геополитическая борьба между Римом и Константинополем – тот самый фактор, который вызвал её рождение.
в) Юридическое значение Святого Престола в хорватской средневековой истории характеризуется совокупностью его исторических функций и дипломатического воздействия. Католическая Церковь не выступала единственным источником рецепции римского права. Территория Хорватии была частью Римской империи, а затем Византии. Римское частное право здесь скорее вступило во взаимодействие со славянским обычным правом (в VI-VII веках), а затем и с германскими традициями (IX век). Долгое время, ещё со времен законодательной кодификации Юстиниана I (527-565), романское население Иллирика и Далмации пользовалось римским правом, а славянские племена основывались на собственных обычаях [10].
Конечно же, традиционалистская обособленность славянских племен не исключала возможности «точечного» культурного взаимодействия. Не исключено, что высшеуказанный император Юстиниан имел славянское происхождение. Например, И. Н. Смирнов (1856-1904) пишет прямо: «Славянин – Юстиниан ставит задачей своей жизни спасти Империю от рук своих соплеменников» [23, c. 4]. В свою очередь, стоит учитывать и наличие в современной историографии последователей И. И. Соколова (1865-1939), который писал:
«Славяне еще в конце V века стали теснить Византию с севера. Их натиск на окраины Империи сменился потом вторжением во внутренние греческие области. Славянский вопрос получил жгучий интерес для Византии. Правительство решило его весьма остроумно и вместе либерально: оно систематически втягивало славян в интересы Империи, предоставив им для оседлого обитания западные и восточные провинции и привлекая на службу в византийской армии. Вековое культурное общение мира славянского и эллинского привнесло некоторые и славянские элементы в состав византинизма, как это видно, например, из Земледельческого закона императора Льва ІІІ (717-741)»[24, c. 12].
Славянское влияние на законодательство осуществялось более всего через сферу культуры. Славянские колонисты на Балканах создали мощный бастион для культурного захвата Византии. Однако эллинистические традиции, как показала история, оказались более стойкими. Славяне влияли на формирование византийского законодательства лишь в некоторых отдельных случаях. Греки же влияли на славянское законодательство постоянно. Сам же И. И. Соколов пишет: «Почти одновременно византинизм испытал натиск и со стороны мира германского, но посредством хитрых приемов византийской дипломатии парализовал это иностранное влияние без всякого ущерба для господствующих эллинистических традиций» [24, c. 12].
В монографии «Очерки по теории социокультурной антропологии» мы уже подчеркивали: право – результат и отображение культурного развития [19]. В значительной степени право является предметом культурно-исторического анализа [22]. Это подчеркивал еще известнейший украинский историк Иван Крипякевич. Я. Р. Дашкевич в своей великолепной статье «Иван Крипякевич – историк консервативно-государственнической школы» (2000) приводит цитату из очерка Крипякевича «Сравнительная история» (1913):
«существующие доныне исторические методы не уступают своё место, но развиваются далее как подготовка к сравнительной истории; но к этой истории приходят также вспомогательные дисциплины: психология как основа исторических исследований, политика и наука о государственном устройстве, народное хозяйство и право, искусство и литература, история мировоззрений и науки. Все указанные области должны состоять между собой в постоянной связи, должны сравнивать результаты друг друга, исследования должны в равной мере охватывать как развитие одиночных национальных организмов, так и расследовать универсально-исторические проблемы» [15, c. 489].
Иван Петрович Крипякевич (1886-1967) – профессор, доктор исторических наук, академик АН УССР, автор большого количества фундаментальных научных трудов по истории Украины, истории славянства, всемирной истории. Он был сыном известного галицкого теолога и с юных лет интересовался проблематикой «Рим-Константинополь». Его монография о Галицко-Волынском княжестве, хоть и не была доработана до конца, но содержит большое количество сведений по истории папско-славянских взаимоотношений. Исходя из культурно-исторического подхода Карла Лампрехта (1856-1915), Крипякевич рассматривал формирование политико-правовых институтов у славян. В одной из ранних рецензий («Новые книги по культуре», Иллюстрированная Украина, Львов, 1913) он подчеркивал: «История культуры не должна синтезировать сумму достижений истории литературы, искусства, религии; её задание намного шире – выбирать из имеющегося материала то, что особенно характеризует и определяет человека в конкретном контексте. И этот человек должен быть не талантливой единицей, а представителем народных масс» [15, c. 489].
Юридический традиционализм славян выступал одним из факторов их культурного сепаратизма в пределах Византийской империи. Славяне колонизировали Балканский полуостров несколькими волнами. Безусловно, что колонизационные и ассимиляционные процессы происходили и насильно. Славянский элемент вступил в борьбу с романским латиноязычным населением Иллирика, Далмации, Норика. Эта борьба выражалась в том числе и в конфликте правового нормотворчества, правоприменения. В процессе византийской истории римское право постепенно эволюционировало в сторону тесной взаимозависимости с православием. Славяне же держались древнего язычества и правовых традиций общинного типа. Яркий пример тому – общинное землевладение и внутриобщинное судоустройство, проанализированное И. Н. Смирновым: «юго-славянская семья вообще, а в частности семья хорватская (мы должны понимать, что это определение во многом следует распространить на весь ареал расселения славян во второй половине I тысячелетия нашей эры – В. М.), представляла особый тип сравнительно с тем, который мы замечаем у античных народов и народов германских. Семья не находится в безусловной зависимости от отца семейства и последний не имеет права распоряжаться не только жизнью и смертью своих домочадцев, но даже и имуществом. Письменные памятники, дошедшие до нас из IX-XI веков, дают нам возможность доказать это положение преимущественно в сфере имущественных отношений. В хорватской семье этого периода господствует полная равноправность всех ее членов. Дедина (земля, на которой живет семья) считается общей собственностью. Семья обрабатывает сообща принадлежащую ей землю и живет ею. Без большой необходимости семейная собственность редко отчуждалась. Если обстоятельства требовали отчуждения, то отец семейства должен был получить дозволение домочадцев (всех, включая женщин – В. М.), и только после их согласия произвести отчуждение» [23, c. 98].
Константинополь в значительной степени сам толкнул романское население западных Балкан на сближение с Римским патриархатом. Это произошло тогда, когда Византийская империя в пост-Юстиниановскую эпоху проходила процесс дероманизации. Греческий язык превратился в государственный. Эллинская культура стала средством византийской самоидентификации. Это было не совсем понятно для латинского населения побережья Адриатического моря. Таким образом, в момент, когда пришло войско Карла Великого (800 год), романские граждане не идентифицировали себя с эллино-ортодоксальным мировоззрением Второго Рима, а славянские племена относились к администрации василевса крайне враждебно (хотя они и находились на щедро оплачиваемой императорской службе). Администрация Империи Карла Великого создала выгодные условия для славян. В значительной степени франки сделали ставку именно на хорватов. Последние помогали франкам в подавлении иноплеменных восстаний. Это обусловило прочную имперскую поддержку хорватам, сохранение их традиций, создание на этой основе вассально-зависимого княжества. Так возникло Хорватское государство. Одной из его важнейших задач, на наш взгляд, была девизантинизация Балканского полуострова, создание плацдарма для нажима на восток, попытка побороть ортодоксию не только в религиозно-административном, но и в мировоззренческом контексте (что было характерно для романского клира Далмации). Язычники и их традиции доминировали в Хорватии недолго. Рост международно-правового статуса Святого Престола, повышение внутреннего значения «Ватиканских холмов» в рамках империи Каролингов кардинально изменили ситуацию. Уже во времена князя Трпимира (около 845-864) происходит тотальная христианизация славян Хорватского княжества. Хорватия стремится к инкорпорации преимущественно романской, но де-юре византийской Далмации, а Святой Престол требует взамен за это тотального подчинения Хорватского княжества, становящегося заложником собственной политической стратегии и, как следствие, превращающегося в объект геополитической игры «Рим-Константинополь» [12; 13; 19; 27].
Святой Престол использовал юридические механизмы как дипломатический инструментарий. То же самое делала и Византия. Например, Византия до 1084 года считала всю территорию Хорватского государства своей провинцией. В зависимости от состояния своих отношений с хорватскими правителями Константинополь мог жаловать им придворные титулы или звания государственных служащих. Например, король Томислав Великий (914-940) в 925 году был признан византийским императором Романом І Лакапином (920-944) проконсулом Далмации. В момент своей конфронтации с королем Крешимиром ІІ Старшим (около 968-993), византийский император Василий II Болгаробойца (963, 976-1025) предоставил венецианскому дожу Петру ІІ Орсеоло звание дукса (дукс, в кодифицированном Юстинианом римском праве означает губернатор) Далмации и передал ему право на вооруженную оккупацию этой провинции. Фактически славяне в Восточной и Южной Европе находились постоянно между двух огней – Римом и Византией. Они вполне ощущали на себе последствия постоянного изменения отношения Пап и императоров к славянской проблеме.
С точки зрения историко-юридической Святой Престол сделал очень много для унификации хорватского законодательства. Этот процесс характеризовался заимствованием хорватскими монархами стиля и практики государственного управления у других католических властителей. Начался он в эпоху Трпимира (около 845-864). Особенно Святой Престол активизировал своё влияние во времена князя Бранимира (879-892). Попытки его предшественника – князя Здислава (877-879) вернуться под протекторат византийского императора открыли Риму глаза на необходимость «правильно воспитывать элиты» для того, чтобы такое больше не повторялось. Правильно воспитывать и создавать элиты можно только в условиях систематизации законодательства и системной иерархичности в органах государственной власти. Исходя из этого положения, папские легаты, постоянно находясь при дворе хорватских монархов, приступили к формированию системы государственного управления. Первым шагом было уменьшение влияния местных князьков – жупанов (выборных руководителей общин).
Уничтожение внутреннего автономизма давало возможность свободного правления монархам и обеспечивало их зависимость от римского сюзерена.
Работа Католической Церкви проходила в трех направлениях –
1) ликвидация демократических традиций общинного землевладения и общинного устройства,
2) ликвидация демократических традиций выборного управления отдельными регионами, локальными дединами (наследственной общинной землей),
3) уничтожение церковного сепаратизма. Итак, Католическая Церковь выступала проводником феодализации.
Однако в хорватском контексте Рим видел потребность в феодализации в пользу одного человека – короля. Стратегического перелома в свою пользу Святой Престол добился только в момент коронации Томислава Великого (925 год). Эта коронация не только ознаменовала конец локальной власти жупанов, но и полностью нивелировала любые надежды на самостоятельное развитие хорватской церкви. Падение Нинского епископства в 928 году стало следствием трехлетней судебной тяжбы между епископом Григорием и руководством Сплитского епископства. В результате вся территория Хорватии была подчинена Сплитскому архиепископству [23]. На наш взгляд, это имело решающее влияние на унификацию как церковного, так и светского законодательства внутри королевства.
Иван Николаевич Смирнов – учёный. Его концепция. Иван Николаевич Смирнов (1856-1906) известен как историк и этнограф, специализирующийся в двух направлениях – славистике и угро-финских исследованиях. Он окончил историко-филологический факультет Казанского университета (в 1878 году) и, будучи учеником Н. А. Осокина, в 1881 году защитил магистерскую работу под названием «Отношения Венеции к городским общинам Далмации с XII до половины XIV веков». После трехлетней работы в итальянских и хорватских архивах Смирнов защитил докторскую диссертацию «Отношения Венеции к городским общинам Далмации. С 1358 по 1573 годы» (1886 год). После защиты докторской диссертации Иван Смирнов был назначен ординарным профессором на кафедре всемирной истории историко-филологического факультета Казанского университета.
Казанский университет в годы жизни профессора И. Н. Смирнова был одним из флагманов научной жизни всей Российской империи. Особое значение имеют те источниковедческие и архивные исследования, которые проводились под эгидой кафедры всемирной истории. Смирнов в течение всей своей жизни был «историком точного профиля», считая, что главным для историка есть факт и источник, а не философская интерпретация.
Наряду с этим Иван Смирнов идеологически опирался на византинизм, который в это время переживал период своего философского становления. Казанский университет выступал одним из передовых центров российского византинизма [17]. В этом плане достаточно назвать имя профессора Ф. А. Курганова. Профессор Г. Е. Лебедева о нем пишет: «Ф. А. Курганов (1844-1920), заслуженный ординарный професор Казанской Духовной академии и Императорского Казанского университета в своей диссертации «Отношения между церковной и гражданской властью в Византийской империи в эпоху образования и окончательного утверждения характера этих взаимоотношений (325-565 гг.)» впервые в историографии тщательно проанализировал византийскую каноническую теорию, касающуюся отношений между духовной и светской властью, сделав вывод, что восточная византийская теория заключала в себе идею союза и полного согласия духовной и светской власти и в то же время предполагала для каждой из властей определенную независимость. Далее Ф. А. Курганов обратился к широкому кругу византийских исторических источников IV-VI вв., как церковных, так и светских, и исследовал содержащиеся в них сведения об «исторической жизни Церкви». Таким образом, тезис Ф. А. Курганова о «византийской симфонии», «диархии», или «двуединстве», светской и духовной власти в Византии, противостоял концепции цезарепапизма, преобладавшей в то время на Западе, не на уровне декларации, а доказательно, с предоставлением материала первоисточников, причем, на основе объективного их анализа» [16, c. 6-7].
Слушая лекции на историко-филологическом факультете Казанского университета, Иван Смирнов воспринял основные положения византинизма и, опираясь на них, стал разрабатывать собственную схему истории южных славян. Безусловно, что на него оказали влияние труды Ф. А. Курганова. Отметим, что огромный вклад в становление концепции византинизма на территории Российской империи внес также ученик Курганова – профессор Санкт-Петербургской Духовной академии Иван Иванович Соколов (1865-1939). Он, как и Ф. А. Курганов, рассматривал геополитическую борьбу Святого Престола и Константинополя как войну идей – диархии и цезарепапизма. При этом И. И. Соколов считал, что церковно-императорская диархия регулировалась Божестевнным правом. Он писал:
«Реальным признаком византинизма была своеобразная система взаимных отношений Церкви и государства. В противоположность государственному абсолютизму Рима, Византия провозгласила идею соподчинения целей государства и Церкви, теснейший союз между этими двумя учреждениями при юридической независимости того и другого» [24. c. 19].
Разница между византинизмом и цезарепапизмом в интерпретации Ивана Соколова состоит в концепции «юридической независимости». Если византинизм является попыткой объединить государство и религию духовно, при формальном сохранении административной и иерархической независимости обоих друг от друга, то цезарепапизм – тотальная централизация, объединение всей религиозной и светской власти в руках Римского Понтифика.
Иван Смирнов также следовал этому обоснованию Византии как «оцерковленного государства» [24, c. 54]. Можно даже сказать, что для него близко было утверждение Соколова, сделанное позже в статье «О византинизме в церковно-историческом отношении» (напечатана в 1903 году – за год до смерти Смирнова): «Неужели Византия во всем многоразличном течении своей церковно-гражданской жизни была государством оцерковленным? Неужели здесь именно и существовало земное Царство Божие? Мы утверждаем это, но только с ограничениями. Утверждаем, прежде всего, что именно Византия впервые выработала систему оцерковленного государства, установила такие принципы личной и общественной жизни, создала такие культурно-исторические идеалы, которые в конечном практическом своем осуществлении и могли бы дать человечеству всегда привлекающее его пресловутое счастье» [24, c. 53-54].
Дальнейшие фундаментальные труды профессора И. Н. Смирнова («Восточные финны: историко-этнографический очерк» в 2-х томах, «Задачи и значение местной этнографии», «Очерк культурной истории южных славян» в 3-х книгах etc) только подтвердили византинистские симпатии Смирнова, проявившиеся ещё в его докторской диссертации. В качестве дипломной работы за полный курс историко-филологического факультета Смирнов в 1878 году защитил работу «Очерк истории Хорватского государства до подчинения его Угорской короне», которая была издана отдельной книгой в 1879 году и, наконец, была переиздана в 2016 году, и на которую мы опираемся в нашем очерке [23].
Так, например, оценивая политику Томислава Великого (914-940), Смирнов пишет: «Благодаря трудам Томислава и его предшественников, Хорватия сделалась самостоятельным государством, королевством. Правда, но только наполовину! Для того, чтобы создать независимое государство, недостаточно назвать тому или другому правителю себя королем; нужно добиться признания этой независимости от соседей; если нельзя этого сделать вдруг, нужно подготовить средства для того, чтобы достигнуть этого признания во всякий данный момент; надо воспитать в народе чувство политической независимости, привести в гармонию интересы трона и народной массы, интересы политические и духовные. Ни того, ни другого не было сделано, несмотря на то, что Томислав видел пред собой прекрасный образец государя, понимающего свои задачи и положение, в лице Симеона Болгарского. Болгария и Хорватия были номинально в числе владений византийского императора. Симеон и Томислав стремились сделать их самостоятельными государствами; оба они получили королевский титул от папы, так как нельзя было добровольно добиться его от византийского императора, – но на этом и кончается сходство их. Симеон не ограничился тем, что папа назвал его королем или царем; он заставил силой византийского императора признать за ним этот титул. Томислав ограничился признанием папы. Результатом этого было то, что Болгария перестала даже номинально считаться в числе византийских владений, а Хорватия навсегда осталась в глазах византийских императоров его тэмой, а хорватский король простым князем-наместником. Этот взгляд на Хорватию рельефно выступает в сочинении Константина Багрянородного, современника Томислава» [23, c. 52].
Мы видим, что для концепции И. Н. Смирнова характерна византинистская трактовка, которую он распространяет и на юридические аспекты признания-непризнания государств. Её источник, на наш взгляд, находится в византийской теории «василевс – император всех христиан». Согласно этой теории все государства христианской крови, которые не признаны василевсом, являются его «тэмами» (историческими землями, провинциями).
Развивая свой взгляд, Смирнов пишет: «Продолжая эту параллель, мы должны заметить, что и относительно внутренней политики Симеон и Томислав резко расходятся. Симеон, несмотря на то, что получил королевский титул от папы, остался вне всякой зависимости от него в церковных вопросах своего государства. Век Симеона – блестящий век болгарской письменности, век полного развития того, что было посеяно славянскими апостолами. Томиславу гораздо дороже обошелся союз с Римом: он привел к торжеству католицизма и романства, к разрыву с народом. Созданное Томиславом государство носило уже в себе зародыш разложения; этим зародышем является рознь в стремлениях трона и народа, в интересах политических и духовных. Томислав забыл о народе и его потребностях; он построил государственное здание на союзе с Римом и романством. На долго ли, это показала история. Преемникам Томислава предстояла задача исправить его ошибку, сблизиться с народом, но мы увидим, что они пошли не по этой дороге» [23, c. 52-53].
Интерес к хорватским исследованиям остался у Ивана Смирнова на всю жизнь. Именно хорватам была посвящена его первая книга и одним из важнейших акцентов этой насыщенной архивными ссылками и источниковедческими экскурсами монографии стала проблематика дипломатической игры между католическим Римом и православным Константинополем за религиозный и политический контроль над Хорватией.
Приведем теперь общую схему исторического процесса средневековых хорватов по И. Н. Смирнову. До 800 года территории Далмации и Иллирика, переживая процесс колонизации славянами, принадлежали Византии. В 800 году их захватили войска Карла Великого. Именно этот момент служит отправной точкой в процессе окатоличивания Хорватии. Она входит в геополитическую орбиту западного мира (который Л. Гумилев называл «Христианским миром» в противовес «Византийскому востоку»). Независимость Хорватии И. Н. Смирнов связывает с князем Борной, который получил от Каролингов в 819 году титул князя-вассала в обмен на помощь в подавлении восстания паннонского князя Людевита. И. Н. Смирнов считает, что первые дипломатические контакты между Папой Римским и Хорватским княжеством следует отнести к 840-842 годам. В 840 году князь Моислав стал терроризировать Венецию пиратскими нападениями на торговые корабли, что привело к установлению мира между Венецией и Хорватией на основе выплаты венецианцами последним ежегодной дани. Опираясь на архивные источники, И. Н. Смирнов считает, что этот мир был установлен при посредничестве легатов римского папы Григория IV (827-844).
В течение 877-879 годов хорватский князь Здислав попытался вернуться под протекторат Византии и провозгласил о восстановлении православия в Хорватии (возврат в лоно Константинопольского Патриархата). Однако уже в 879 году при поддержке иерарха созданного в этом же году Нинского епископства Феодосия, князь Бранимир (879-892) переходит в вассалитет к Папе Римскому. В 925 году хорватского князя Томислава (914-940) короновали римские легаты по специальному приказу Папы Иоанна Х (914-928). Следствием была отмена славянской литургии и уничтожение на основе церковно-судебного решения Нинского епископства на Сплитских церковных соборах 925 и 928 годов.
Огромное значение Папа Римский играл также в Сплитских церковных соборах 1058-1059 и 1075-1076 годов, которые сыграли решающую роль в окончательном разрыве (теперь уже духовном) Хорватского королевства с Византией. Результатом этого было установление вечного мира между хорватским королем Дмитрием Свинимиром (избран прямо на Сплитском соборе в 1076 году и правил до 1089 года) и Папой Римским Григорием VII Гильдебрандом (1073-1085). Король Свинимир признавал себя «вечным вассалом» и «рабом» Папы Римского, а Хорватию называл «не королевством, а леном папским». В результате такой политики Свинимира Византия, до сих пор не расстающаяся с надеждой восстановить духовную власть над Хорватией, передала все права на эту «провинцию» Венецианской республике (1084).
После смерти Папы Григория VII интерес Рима к Хорватии уменьшился, и в конце концов королевство было оккупировано и уничтожено венграми в 1102 году под руководством короля Коломана.
Общие выводы и перспективы дальнейших исследований в контексте концепции И. Н. Смирнова. Изучение роли Римско-Католической Церкви в психологическом, политическом и юридическом аспектах истории Хорватского государства имеет колоссальное значение для осмысления традиционных условий международного диалога на Балканах сегодня. Фазы активации и затухания конфликтных ситуаций являются обычным условием существования государственных и этнических организмов на полуострове. В процессе распада Югославии в течение 1990-2000-х годов огромное (если не определяющее) значение имели межконфессиональные отношения, реальные и искусственные осложнения в системе взаимоотношений между католиками, православными и мусульманами, которые вместе творили единую политическую общность –«югославянскую» (пользуясь сербохорватским определением). К сожалению, современная монографическая литература уделяет мало внимания тем политико-историческим и религиозно-политическим примерам, позволяющим осмыслить и проанализировать с позиций философии истории и философии права значение церковной институционализации (и воцерковления в целом) в истории того или иного государства. Нам необходимо возвращаться в прошлое и читать классиков. Ординарный профессор кафедры всемирной истории Казанского императорского университета, автор многочисленных работ в области славистики и угро-финских исследований Иван Николаевич Смирнов (1856-1904) был именно тем человеком, который циклом хорватских исследований сумел продемонстрировать роль Католической Церкви как института прежде всего дипломатического и юридического в становлении отдельно взятой славянской государственности. Профессору Смирнову принадлежит первенство в фактологическом обосновании исследовательского треугольника «Церковь-Государство-Дипломатия» на материале славянского государственного контекста. И, на наш взгляд, наиболее содержательной, наиболее продуманной с точки зрения историко-философского анализа является его монография «Очерк истории Хорватского государства до подчинения его Угорской короне» (1879) [23]. В общем, монографическая концепция профессора И. Н. Смирнова заключается в следующей схеме: 1) первоначальная византийская сущность Хорватии; 2) сохранение Византией за собой права на Хорватию как на лен; 3) основание Хорватии в 819 (как княжества), и в 925 годах (как королевства) в качестве вассально-зависимой страны; 4) борьба Католической Церкви за латинизацию хорватов посредством уничтожения Нинского славяноязычного епископства; 5) безоговорочное признание королем Дмитрием Свинимиром (1076-1089) Хорватии леном Папы Римского, который хорватские короли только получают из его рук; 6) потеря Хорватией независимости в 1102 году в результате венгерской оккупации, спровоцированной антиславянскими тенденциями в среде высшего клира Католической Церкви после смертей выдающегося Папы Григория VII Гильдебранда (1073-1085) и последнего хорватского короля Стефана II (1089-1090).
Особенность исторического процесса хорватского этноса в условиях средневековой государственности заключалась в бесконечном пребывании между двух огней – Римом и Константинополем. Для Ивана Смирнова характерна мировоззренческая симпатия к Византийской империи и к византинизму как идеологическому явлению. Однако мы должны подчеркнуть, что И. Н. Смирнов не выходит за пределы фактологической базы и признает наличие как положительных, так и отрицательных для Хорватии действий и решений с обеих сторон. До 800 года территория Хорватии (провинции Иллирик и Далмация) на вполне законных основаниях входила в состав Византийской империи. После потери этих территорий в пользу империи Карла Великого (по Ахенскому миру 810 года), Византия не признала потери своих исторических прав на указанные провинции. Так был создан важный прецедент международного права, который, во-первых, активно использовался византийцами на Балканах вплоть до 1453 года; во-вторых, заставлял Рим идти на уступки Константинополю в других регионах для укрепления своего влияния в пределах приадриатических территорий Балканского полуострова. Хорватское государство было основано в 819 году именно с помощью Империи Каролингов и в обмен на масштабную помощь хорватов немцам-франкам в борьбе против сепаратистских вооруженных выступлений славянского князя Людевита Паннонского. Хорватия быа учреждена в виде вассального (зависимого от германских императоров) княжества во главе с назначенным с санкции немецкого императора князем. Первым таким князем и основателем хорватской государственности стал князь Борна (819-821). Его вассальная зависимость и верная служба немцам создали хорватам положительный имидж на политической карте Европы. Хорватское княжество было постепенно окатоличено. Борьба между католицизмом и православием стала смыслообразующей особенностью исторического процесса Хорватского государства, растянувшейся от 819 до 925 года. В 877 году к власти пришел князь Здислав (877-879), что в последний раз в хорватской истории попытался вернуть хорватов на восток и возобновил деятельность ортодоксальной иерархии в своем государстве, объявил о ленной зависимости от византийского императора. Его преемник – князь Бранимир (879-892) сразу после смерти Здислава вернулся под протекторат Запада, но главным протектором стал считать уже не немецкого императора, а прямо Папу Римского. Бранимир сделал ставку также на славянскую литургию (идеи и формы ее хорваты переняли в богослужениях св. Кирилла и св. Мефодия) и создал отдельное от латинской (мы бы даже сказали «реликтово-староримской») Сплитской епископии Нинское епископство во главе с епископом Феодосием. Наибольшее развитие славянизированный католический обряд достиг во времена правления князя Мутимира (892-914) и был уничтожен по наущению Сплитского духовенства на Сплитском церковном соборе 928 года в эпоху первого хорватского короля Томислава Великого (914-940). Получение Томиславом короны от легатов папы Римского с молчаливого согласия византийского императора, по сути, является самым успешным в хорватской истории примером дипломатического взаимодействия и с Римом, и с Константинополем одновременно. Не стоит забывать и о получении Томиславом звания «проконсул Далмации» от византийского василевса. После смерти Томислава Великого в историю хорватов, как прежде всего народа славянского, начинают вторгаться кровавые междоусобицы, а политический процесс с эволюционного процесса совершенствования искусства государственного управления превращается в борьбу за власть. В течение 991-996 годов Хорватия ведет затяжную войну с Венецией, в результате которой, после смерти князя Крешимира ІІ Старшего (около 968-993), венецианский дож Петр ІІ Орсеоло оккупировал присоединенную Томиславом и Крешимиром Далмацию, ссылаясь именно на византийское историческое право. В дальнейшем особенно положительную роль в истории Хорватии сыграл лояльный к славянам Папа Григорий VII Гильдебранд, смерть которого в 1085 году совпала с окончательной передачей Византией своего исторического права на всю Хорватию венецианцам (1084). Следствием персональной зависимости хорватских королей от воли Папы Римского и латинизации хорватского населения стала, по мнению И. Н. Смирнова, оккупация Хорватии мадьярами в 1102 году.
Итак, взгляды И. Н. Смирнова можно охарактеризовать следующим утверждением: Католическая Церковь выступила деструктивным фактором, который помешал хорватам сделать правильный цивилизационный и геополитический выбор. На наш взгляд, важным с точки зрения истории и философии юриспруденции в целом и философии и истории международного права в частности является использование работ И. Н. Смирнова на хорватскую тематику как демонстрации зарождения (в том числе и на основе хорватского прецедента!) исторического права определенного государственного образования на определенную территорию. Заслуга Смирнова состоит в том, что он, указывая дальнейшим исследователям правильную дорогу, относит формирование этого исторического права в указанную эпоху к компетенции религиозно-политического противостояния Рима и Константинополя.
ЛИТЕРАТУРА
1. Алексеев В. П. К вопросу о роли автохтонного населения в этногенезе южных славян. / В. П. Алексеев, Ю. В. Бромлей. // История, культура, этнография и фольклор славянских народов. VII международный съезд славистов (Варшава, август 1973 г.): Доклады советской делегации. Отдельный оттиск. — М.: Наука, 1973. — 18 с.
2. Акимова О. А. История Хорватии в трудах Ю. В. Бромлея. / О. А. Акимова. // Академик Ю. В. Бромлей и отечественная этнология (1960-1990-е гг.). – М.: Наука, 2003. – с. 242-249.
3. Алимов Д. Е. Этногенез хорватов: формирование хорватской этнополитической общности в VII-IX веках. / Д. Е. Алимов. – СПб: Нестор-История, 2016. – 380 с.
4. Бромлей Ю. В. Ієрархія історико-культурних спільностей – основні риси й тенденції динаміки. / Ю. В. Бромлей. // Народна творчість та етнографія. — №6. — 1980. — с. 20-32.
5. Бромлей Ю. В. Современные проблемы этнографии. / Ю. В. Бромлей. — М.: Наука, 1981. — 390 с.
6. Бромлей Ю. В. Брак и семья у народов Югославии: опыт историко-этнографического исследования. / Ю. В. Бромлей, М. С. Кашуба. – М.: Наука, 1982. – 239 с.
7. Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. / Ю. В. Бромлей. — М.: Наука, 1983. — 412 с.
8. Бромлей Ю. В. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. / Ю. В. Бромлей.— М.: Наука, 1987. — 334 с.
9. Вернадский Г. Начертание русской истории. / Г. Вернадский. — Москва: Алгоритм, 2008. — 336 с.
10. Войтович Л. В. Історія Візантії. Вступ до візантиністки. / Л. В. Войтович, А. М. Домановський, Н. Б. Козак, І. М. Лильо, М. М. Мельник, С. Б. Сорочан, О. В. Файда. За ред. С. Б.Сорочана і Л. В.Войтовича. – Львів: Видавництво «Апріорі», 2011. – 880 с
11. Gracanin Hrvoje. Juzna Panonija u kasnoj antici i ranom srednjovjekovlju (od konca 4 do konca 11 stoljeca). / Hrvoje Gracanin. – Zagreb: Plejada, 2011. – 455 s.
12. Гумилев Л. Н. География этноса в исторический период. / Л. Н. Гумилев. – Л.: Наука, 1990. – 278 с.
13. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. / Л. Гумилев. — М.: Айрис-пресс, 2011. — 736 с.
14. Dalmatia. / Handbooks prepared under the Direction of the Historical Section of the Foreign Office. No 11. General Editor G. W. Prothero. – London: Published by H. M. Stationery Office, 1920. – 92 pp.
15. Дашкевич Я. Р. Постаті: Нариси про дічів історії, політики, культури. / Я. Р. Дашкевич, Львівське відділення ІУАД ім. М. С. Грушевського НАНУ. — 3-тє вид., доповн. — Львів: Літературна агенція “Піраміда”, 2016. — 924 с.
16. Лебедева Г. Е. И. И. Соколов об извечной проблеме церковной византинистики: Вступительная статья. / Г. Е. Лебедева. // Соколов И. И. О византинизме в церковно-историческом отношении. Избрание патриархов в Византии с середины IX до начала XV века (843-1453 г.). Вселенские судьи в Византии. / И. И. Соколов. – СПб: «Издательство Олега Абышко», 2003. – с. 5-10.
17. Леонтьев К. Н. Византизм и славянство. / К. Н. Леонтьев. – М.: Издательство Сретенского монастыря, 2010. – 280 с.
18. Мельник В. М. Ранняя этническая история южных славян. / В. М. Мельник, Е. В. Шишкина. – Запорожье, 1978. – 98 с.
19. Мельник В. М. Нариси з теорії соціокультурної антропології. / В. М. Мельник. – Вінниця: ТОВ «Вінницька міська друкарня», 2015. – 552 с.
20. Мельник В. М. Теоретична конструкція політичної антропології. / В. М. Мельник. // Гілея: науковий вісник. Збірник наукових праць. — К.: Видавництво “Гілея”, 2016. — Випуск 113 (10). — с. 348-359.
21. Мельник В. М. Теория международно-правового статуса Ватикана. / В. М. Мельник. // «Conceptul de dezvoltare a statului de drept în Moldova şi Ucraina în contextul proceselor de eurointegrare», conferinţă internaţională ştiinţificopractică. (2016 ; Chişinău). Conferinţa internaţională ştiinţifico-practică «Conceptul de dezvoltare a statului de drept în Moldova şi Ucraina în contextul proceselor de eurointegrare», 4-5 noiembrie 2016 / com. org.: V. Bujor (preş.) [et al.]. – Chişinău : Iulian, 2016 (Tipogr. «Cetatea de Sus»). – p. 303-306.
22. Мельник В. М. Еволюція міжнародно-правового статусу Ватикану: історія, сьогодення, українські акценти. / В. М. Мельник. – Вінниця: ТОВ «Меркьюрі-Поділля», 2017. – 192 с.
23. Смирнов И. Н. Очерк истории Хорватского государства до подчинения его Угорской короне. / И. Н. Смирнов. – М.: Книжный дом «Либроком», 2016. – 136 с.
24. Соколов И. И. О византинизме в церковно-историческом отношении. Избрание патриархов в Византии с середины IX до начала XV века (843-1453 г.). Вселенские судьи в Византии. / И. И. Соколов. – СПб: «Издательство Олега Абышко», 2003. – 272 с.
25. Соловьев С. М. Наблюдения над исторической жизнью народов. / С. М. Соловьев. — М.: Астрель, 2003. — 511 с.
26. Стахів М. Христова Церква в Україні: 988-1596. Нарис історії Української Католицької Церкви. / М. Стахів. — Львів: Видавниче підприємство “Стрім”, 1993. — 586 с.
27. Фрейдзон В. И. История Хорватии. Краткий очерк с древнейших времен до образования республики. / В. И. Фрейдзон. – М.: Издательство Алетейя, 2001. – 318 с.
28. Чернышев В. М. Религиоведение. / В. М. Чернышев. – М.: Общество Любителей Православной Литературы, Издательство имени святителя Льва, Папы Римского, 2010. – 336 с.
REFERENCES
1. Alekseev V. P. K voprosu o roli avtohtonnogo naseleniya v etnogeneze yuzhnyih slavyan. / V. P. Alekseev, Yu. V. Bromley. // Istoriya, kultura, etnografiya i folklor slavyanskih narodov. VII mezhdunarodnyiy s’ezd slavistov (Varshava, avgust 1973 g.): Dokladyi sovetskoy delegatsii. Otdelnyiy ottisk. — M.: Nauka, 1973. — 18 s.
2. Akimova O. A. Istoriya Horvatii v trudah Yu. V. Bromleya. / O. A. Akimova. // Akademik Yu. V. Bromley i otechestvennaya etnologiya (1960-1990-e gg.). – M.: Nauka, 2003. – s. 242-249.
3. Alimov D. E. Etnogenez horvatov: formirovanie horvatskoy etnopoliticheskoy obschnosti v VII-IX vekah. / D. E. Alimov. – SPb: Nestor-Istoriya, 2016. – 380 s.
4. Bromley Yu. V. IErarhIya Istoriko-kulturnih spIlnostey – osnovnI risi y tendentsIYi dinamIki. / Yu. V. Bromley. // Narodna tvorchIst ta etnografIya. — #6. — 1980. — s. 20-32.
5. Bromley Yu. V. Sovremennyie problemyi etnografii. / Yu. V. Bromley. — M.: Nauka, 1981. — 390 s.
6. Bromley Yu. V. Brak i semya u narodov Yugoslavii: opyit istoriko-etnograficheskogo issledovaniya. / Yu. V. Bromley, M. S. Kashuba. – M.: Nauka, 1982. – 239 s.
7. Bromley Yu. V. Ocherki teorii etnosa. / Yu. V. Bromley. — M.: Nauka, 1983. — 412 s.
8. Bromley Yu. V. Etnosotsialnyie protsessyi: teoriya, istoriya, sovremennost. / Yu. V. Bromley.— M.: Nauka, 1987. — 334 s.
9. Vernadskiy G. Nachertanie russkoy istorii. / G. Vernadskiy. — Moskva: Algoritm, 2008. — 336 s.
10. Voytovich L. V. IstorIya VIzantIYi. Vstup do vIzantinIstki. / L. V. Voytovich, A. M. Domanovskiy, N. B. Kozak, I. M. Lilo, M. M. Melnik, S. B. Sorochan, O. V. Fayda. Za red. S. B.Sorochana I L. V.Voytovicha. – LvIv: Vidavnitstvo «AprIorI», 2011. – 880 s
11. Gracanin Hrvoje. Juzna Panonija u kasnoj antici i ranom srednjovjekovlju (od konca 4 do konca 11 stoljeca). / Hrvoje Gracanin. – Zagreb: Plejada, 2011. – 455 s.
12. Gumilev L. N. Geografiya etnosa v istoricheskiy period. / L. N. Gumilev. – L.: Nauka, 1990. – 278 s.
13. Gumilev L. N. Drevnyaya Rus i Velikaya Step. / L. Gumilev. — M.: Ayris-press, 2011. —
736 s.
14. Dalmatia. / Handbooks prepared under the Direction of the Historical Section of the Foreign Office. No 11. General Editor G. W. Prothero. – London: Published by H. M. Stationery Office, 1920. – 92 pp.
15. Dashkevich Ya. R. PostatI: Narisi pro dIchIv IstorIYi, polItiki, kulturi. / Ya. R. Dashkevich, LvIvske vIddIlennya IUAD Im. M. S. Grushevskogo NANU. — 3-tE vid., dopovn. — LvIv: LIteraturna agentsIya “PIramIda”, 2016. — 924 s.
16. Lebedeva G. E. I. I. Sokolov ob izvechnoy probleme tserkovnoy vizantinistiki: Vstupitelnaya statya. / G. E. Lebedeva. // Sokolov I. I. O vizantinizme v tserkovno-istoricheskom otnoshenii. Izbranie patriarhov v Vizantii s seredinyi IX do nachala XV veka (843-1453 g.). Vselenskie sudi v Vizantii. / I. I. Sokolov. – SPb: «Izdatelstvo Olega Abyishko», 2003. – s. 5-10.
17. Leontev K. N. Vizantizm i slavyanstvo. / K. N. Leontev. – M.: Izdatelstvo Sretenskogo monastyirya, 2010. – 280 s.
18. Melnik V. M. Rannyaya etnicheskaya istoriya yuzhnyih slavyan. / V. M. Melnik, E. V. Shishkina. – Zaporozhe, 1978. – 98 s.
19. Melnik V. M. Narisi z teorIYi sotsIokulturnoYi antropologIYi. / V. M. Melnik. – VInnitsya: TOV «VInnitska mIska drukarnya», 2015. – 552 s.
20. Melnik V. M. Teoretichna konstruktsIya polItichnoYi antropologIYi. / V. M. Melnik. // GIleya: naukoviy vIsnik. ZbIrnik naukovih prats. — K.: Vidavnitstvo “GIleya”, 2016. — Vipusk 113 (10). — s. 348-359.
21. Melnik V. M. Teoriya mezhdunarodno-pravovogo statusa Vatikana. / V. M. Melnik. // «Conceptul de dezvoltare a statului de drept în Moldova şi Ucraina în contextul proceselor de eurointegrare», conferinţă internaţională ştiinţificopractică. (2016 ; Chişinău). Conferinţa internaţională ştiinţifico-practică «Conceptul de dezvoltare a statului de drept în Moldova şi Ucraina în contextul proceselor de eurointegrare», 4-5 noiembrie 2016 / com. org.: V. Bujor (preş.) [et al.]. – Chişinău : Iulian, 2016 (Tipogr. «Cetatea de Sus»). – p. 303-306.
22. Melnik V. M. EvolyutsIya mIzhnarodno-pravovogo statusu Vatikanu: IstorIya, sogodennya, ukraYinskI aktsenti. / V. M. Melnik. – VInnitsya: TOV «MerkyurI-PodIllya», 2017. – 192 s.
23. Smirnov I. N. Ocherk istorii Horvatskogo gosudarstva do podchineniya ego Ugorskoy korone. / I. N. Smirnov. – M.: Knizhnyiy dom «Librokom», 2016. – 136 s.
24. Sokolov I. I. O vizantinizme v tserkovno-istoricheskom otnoshenii. Izbranie patriarhov v Vizantii s seredinyi IX do nachala XV veka (843-1453 g.). Vselenskie sudi v Vizantii. / I. I. Sokolov. – SPb: «Izdatelstvo Olega Abyishko», 2003. – 272 s.
25. Solovev S. M. Nablyudeniya nad istoricheskoy zhiznyu narodov. / S. M. Solovev. — M.: Astrel, 2003. — 511 s.
26. StahIv M. Hristova Tserkva v UkraYinI: 988-1596. Naris IstorIYi UkraYinskoYi KatolitskoYi Tserkvi. / M. StahIv. — LvIv: Vidavniche pIdpriEmstvo “StrIm”, 1993. — 586 s.
27. Freydzon V. I. Istoriya Horvatii. Kratkiy ocherk s drevneyshih vremen do obrazovaniya respubliki. / V. I. Freydzon. – M.: Izdatelstvo Aleteyya, 2001. – 318 s.
28. Chernyishev V. M. Religiovedenie. / V. M. Chernyishev. – M.: Obschestvo Lyubiteley Pravoslavnoy Literaturyi, Izdatelstvo imeni svyatitelya Lva, Papyi Rimskogo, 2010. – 336 s.
Із зауваженнями, пропозиціямии чи запитаннями просимо звертатись до – Владислав Кіорсак
e-mail – Vlad.kiorsak@gmail.com
Редактор – Ірина Гіщинська
А також, у Facebook –
Львівський історичний клуб 